Тема: Легисакционный процесс

  • Вид работы: Реферат
  • Предмет: Основы права

ВВЕДЕНИЕ


Термин «processus» не употреблялось римскими правоведами в том значении, в котором этот термин употребляется в современном праве. Процесс «per formulas litigatio» обозначался римскими юристами, как «judiciorum ordo», «legis actio».

Цивилисты Рима не формировали гражданский процесс, как отдельную и специальную область знаний. Утверждая, что заинтересованное лицо вправе что-либо требовать от обязанного субъекта, римские цивилисты говорили, что римлянин имеет возможность перед судом испрашивать того, чего он требует от другого.

Гай и Юстиниан в своих работах исследовали гражданское право и судопроизводство, как единое целое. Это, вероятно, продиктовано тем, что цивилисты не представляли себе существования материального и процессуального права, как отдельных и самостоятельных областей юридического знания.

Такой взгляд обусловлен, во-первых, тем, что римские юристы оценивали на право, как на нечто динамичное, борющееся, развивающее из конкретных поступков и деятельности.

Во-вторых, это было предопределено характером судебного разбирательства, существовавшего, с республиканских времен и до начала периода расцвета Римской империи.

В этот период развития юридической мысли связь между правом («jus») и процедурой его защиты («actio») была так тесна и неразрывна, что порой иск («actio») поглощал право («jus»), и в отдельных случаях субъективное право лица, как таковое не существовало, до предъявления иска.

В период легисакционного процесса возможность судебной защиты нарушенного права представляла собой точное исполнение строго определенной совокупности формальных требований при предъявлении иска, в отличие от формулярного процесса, в котором защита нарушенного права и законных интересов заявителя, зависела от неограниченного правоприменения претора, который мог свободно, как удовлетворить, так и отказать в формуле, основываясь и руководствуясь лишь на своими внутренними мотивами.

Заинтересованное лицо, желая утвердить в правовую форму свое притязание, должно было точно знать, сможет ли оно воспользоваться иском и каким именно он будет, поскольку вне судопроизводства, само по себе право, какого либо значения не имело.

Таким образом, правомочие лица, должно было утверждаться в установленном порядке, специальным субъектом - судьей, который избирался на конкретное дело и должен был разрешить его.

Влияние такого порядка осуществления правосудия, способствовал формированию у римских цивилистов оценки право, как категории процессуальной - право на иск; что в свою очередь делало невозможным разведение в юридической науке материального и процессуального права.

Указанный подход о неразделимости права и процессуальной формы его защиты не претерпело изменений, не смотря на значительное реформирование римского процесса в императорский период.

Более того, во времена рецепции римского права Западной Европой, указанный подход не изменился.

Первыми цивилистами, которыми были сделаны попытки разделить материальное и процессуальное право, были глоссаторы - итальянские кантонистами второй половины XII и XIII вв.:

Особое место среди них занимают Танкредусом, Рофредусом Булгарусо-ми и др. Главное их достижение - кодификация фрагментов юридических трудов Юстиниана, связанных с процессуальными институтами, а также исследовали вопросы соотношения и взаимодействия римского и канонического процесса.

Лишь благодаря трудам таких итальянских юристов, как Балдуса де Умбальдиса, Бартолус де Саксоферрато в XIV в. гражданский процесс стал самостоятельным направлением юридической науки.

Одновременно с этим во Франции выходят в свет сочинения Бутилье и обширная работа Дюбрайля посвященная древнеримского гражданского судопроизводства.

Стоит отметить, что для итальянских и французских юристов основой научных исследований и разработок являлось римское право.

К концу XV в. Германия, основываясь на работах итальянских и французских юристов, находясь под сильным влиянием римского права, инициировала самостоятельные исследования в области гражданского процесса.

Отдельные аспекты гражданского процесса были достаточно подробно и четко разработаны римскими юристами, несмотря на отсутствие в римском праве разделения на материальное и процессуальное.

В связи с этим о римском гражданском процессуальном праве можно говорить как о самостоятельном правовом явлении, имеющем специфический предмет и сферу регулирования, отличные от материального права.



ГЛАВА 1. Характеристика легисакционного процесса


В начале государственности римское судопроизводство было основано на институтах, унаследованных от судов догосударственного периода.

Производство по гражданским делам осуществлялось с участием жрецов-понтификов, и только в очень редких случаях заинтересованное лицо имело возможность обратиться к суду консулов. Административное судопроизводство осуществляли эдилы, которые рассматривали дела, связанные с нарушениями правил торговли, городского и общественного порядка.

Необходимо отметить, что исключительное право разрешать споры по существу, принадлежало понтификам. Функции магистратов сводились к приданию законной силы решениям нижестоящих судей, которые осуществляли рассмотрение дел.

Также интересной чертой судопроизводства той эпохи, являются особые дни, в которые заинтересованные лица могли подать судебные жалобы или выступить с судебной речью.

Соответственно понтифики в начале каждого месяца объявляли какие дни являются неблагоприятными для осуществления судопроизводства, а в какие дни будет осуществляться рассмотрение жалоб и разрешение дел.

На протяжении существования Западной Римской империи защита прав гражданами осуществлялась путем установленных процессуальных процедур, которые в разные периоды развития государства были выражены в той или иной форме - легисакционный процесс, формулярный процесс и экстраординарный процесс.

Стоит отметить, что изучение того или иного явления, целесообразно осуществлять, путем исследования, как формы, так и содержания этого явления. Легисакционный процесс не является исключением.

Под формой римского судопроизводства традиционно понимают структуру органов и должностных лиц, компетентных рассматривать те или иные споры и разрешать гражданско-правовые споры, которые выбирались из представителей власти в целях защиты прав путем судебного процесса.

Таким образом, первоначальные представители общественно-юридического сознания, осуществлявшие правосудие, сменились постоянно действующими профессиональные субъектами - специальными (судебными) государственными учреждениями (органами).

Известно, что наиболее ранней формой судопроизводства по гражданским делам в Древнем Риме был легисакционный процесс - «legis actiones», просуществовавший с 509 г. до н.э. до 120 г. до н.э., с момента издания закона Эбуция (lex Aebutia).

Чезаре Санфилиппо в своих работах неоднократно указывал, что процедура «per legis actiones», соответствует квиритскому праву и исторической эпохе, обладая всеми наиболее яркими признаками данной правовой системы.

В соответствии с установленной процедурой, заинтересованное лицо объявляло свое требование на форуме - общественном центре города - где собирались магистраты или понтифики для осуществления своих должностных полномочий по рассмотрению дел.

Всякий спор по своему процессуальному содержанию должен был соотносится с одной из только пяти установленных категорий, что соотносится с принципом «вчинять иск по закону» - «lege agere».

Специфики каждой категории исков заключалась в символическом характере и зачастую усложненном обряде, состоящем из имеющих священный характер жестов и слов, которые должны со скрупулезной точностью исполняться и произноситься, поскольку при несоблюдении этого тяжба будет проиграна.

Отличительное особенностью судебного разбирательства той эпохи являлось возложение на истца обязанности представить доказательства в обоснование своих требований, отыскать и привлечь к участию в деле ответчика и свидетелей.

Первым этапом рассмотрения дела являлось провозглашение права - «in jure». На данном этапе магистрат изучал жалобу или выслушивал требование и решал вопрос о принятии жалобы или требования к рассмотрению, либо отклонению заявленных требований в принципе.

На следующем этапе - «in judicio» - магистрат назначал судью в целях выслушивания довод заявителя, исследовании доказательств, выяснения фактической стороны дела. Завершение данного этапа оформлялось тем или иным решением по делу, утверждаемым магистратом. При этом не допускалось последующее обжалование решений.

Процессуальная инициатива, как прерогатива сторон, и принцип судопроизводства, были впервые сформированы именно легисакционным процессом, суть которого была воплощена в ряде принципов Римского права, например: «Ne eat iudex ultra petita partium», «Nemo iudex sine actore», «Ne procedat iudex ex officio»

Говоря о принципах судопроизводства необходимо отметить, что с древних времен в римском праве действовал принцип «ne bis de eadem re sit actio», в соответствии с которым обращение в суд за защитой определенного нарушенного права можно осуществлялось однократно.

По мнению Л. Венгера, точный возраст этого принципа неизвестен, однако в юридической литературе предполагалось, что он был закреплен в Законах двенадцати таблиц (451 - 450 гг. до н.э.) или существовал еще в древнем обычном праве.

Как известно, легисакционный процесс в Древнем Риме состоял из двух этапов, или стадий, судебного производства.

На первой стадии легисакционного процесса «in iure» стороны являлись к судебному магистрату (претору).

В присутствии судебного магистрата (претора) истец выражал свою претензию, а ответчик - свои возражения, произнося установленные фразы и выполняя требуемые ритуалом обряды.

Необходимо отметить, что процедура вызова к суду - «in jus vocatio» - была достаточно подробно урегулирована Законами XII таблиц.

Как указывалось ранее, заинтересованное лицо должно было самостоятельно призвать предполагаемого ответчика в суд, произнося, вероятно, особую назначенную для этого формулу.

Независимо от того, где истец заставал ответчика, последний должен был немедленно повиноваться торжественному вызову. Исключение из этого правила составляло жилище Ответчика.

В случае отказа ответчика от торжественного вызова заинтересованное лицо должно было опротестовать этот отказ в присутствии свидетелей («antestamino») и применить к ответчику силу для его задержания («igitur em capito»); в случае если ответчик оказывал сопротивление или пытался скрыться истец имел возможность применить «manus injectio» (захват личности), в результате чего ответчик делался как бы приговоренным по суду в полное распоряжение истца.

Не смотря на это, институты судебного вызова и письменного производства были недостаточно развиты, а законодатели с недоверием относились к заочным судебным решениям.

Кроме того, на данном историческом этапе взыскание обращалось в прежде всего на личность должника и только в более поздние времена - на его имущество, поэтому важное значение в римском процессе придавалось личному присутствию ответчика в суде.

Магистрат «in iure» осуществлял судебную функцию, суть которой состояла в обязанности дать спору сторон правильную юридическую формулировку.

В первой стадии, где участвовали истец и ответчик судебный магистрат (консул, претор, префект), рассматривал только вопросы материального права, устанавливал юридическую природу притязания, составляющего в дальнейшем предмет судебного разбирательства.

В начале республики в процессе разрешения спора стороны должны использовали устные формулы, строго согласованные с текстами законов, поэтому производство «in iure» называлось легисакционным «legis actio».

Таким образом, на данном этапе истец ссылался на свое право, ответчик в свою очередь оспаривал право истца и его требование.

После окончания вышеуказанных процессуальных действий перед магистратом, стороны торжественно призывали свидетелей, чтобы ясно выразить перед ними свой спор при помощи формальных действий. После этого предстояло назначение судьи.

Магистрат выбирал судью из реестра арбитров, который содержал наиболее известных и уважаемых граждан в данном населенном пункте Римской империи.

Засвидетельствование спора называлось «litis contestatio» и знаменовало переход спора во вторую стадию.

Значение «litis contestatio» заключалась в том, что контестация иска заменяла (консумировала) правоотношение между истцом и ответчиком, составлявшее предмет их спора, и заменяла его новым, происходившим из контестации.

Анализируя стадию «in jure» в легисакционном процессе можно заключить о наличии в ней правоотношений, однако нужно учитывать, что до «litis contestatio» правоотношение являлось материальным и лишь после засвидетельствования спора приобретало процессуальный характер.

Таким образом, контестация иска представляет собой своеобразный процессуальный договор о передаче дела для дальнейшего рассмотрения в следующую стадию процесса, дошедший до современного права, в форме соглашений о подсудности или третейская оговорка.

При этом в рамках «litis contestatio» ответчик мог признать требование истца, что заменяло правоприменительный акт суда, и производство по притязанию прекращалось.

Необходимо отметить, что решение арбитра «judicium» подлежало добровольному исполнению сторонами. Однако если сторона спора уклонялась от исполнения судебного акта, магистрат выносил «addiction» - распоряжение о принудительном исполнении решения арбитра.

Это обусловливалось включением защиты частных интересов со стороны суда в понятие цивильного права в качестве составного элемента.

В легисакционном процессе ответчик не мог ссылаться на свое встречное требование, и либо признавал, либо отвергал требование истца.

Иногда же специально указывалось на недопустимость зачета. Сенека (De beneficiis, 6. 5. 6) приводит красочный случай: "Формула не сливается воедино, если тот, кто депонировал у меня деньги, затем обокрадет меня; я к нему предъявлю иск о краже, а он ко мне о депозите; одно положение с другим не смешивается, каждое идет своей дорогой: депозит имеет свой собственный иск точно так же, как кража свой", - «lex legi non miscetur, utraque sua via it: depositum habet actionem propriam tam mehercule, quam furtum».

Если дело переходило в стадию «judicium», судебная защита считалась осуществленной, а право заявителя - реализованным. «Litis contestatio» прекращало право на иск «ipso jure» и исключало повторное рассмотрение тождественного иска. По мнению В.М. Хвостова данное последствие являлось основанием для «litis consumptio» и указывал на то, что оно покоилось на принципе «ne bis de eadem re sit actio»

Подобным юридически значимым действием обладало и судебное решение, которое прекращало правоотношения по контестации, но являлось основанием для возникнования отношений по исполнению судебного решения «res judicata».

Таким образом, следствием контестации являлось прекращение процесса в первой стадии производства (in jure), а решение дела судьей - во второй стадии (in judicio).

Гай сообщает, что стороны при легисакционном процессе, после назначения судьи, взаимно вызывали друг друга явиться к этому судье на третий день (Гай. 4. 15).

«Litis contestatio» отвергалась магистратом («denegatio actionis») в том случае, если из обстоятельств дела или из процессуальных соображений он заключал, что иск недостаточно обоснован или недостоин судебной защиты, что в свою очередь являлось основанием для отклонения иска, а вместе с ним и необходимости защиты самого материальное права.

На второй стадии («in iudicio, apud iudicem») назначенный магистратом по согласованию со сторонами присяжный судья (арбитр) - а по некоторым делам, например о наследстве, - судебная коллегия, который проверял доказательства и произносил «sententia» - "суждение по делу".

Таким образом, при легисакционном процессе обязательно было присутствие двух сторон, дело разрешалось публично, причем в двух стадиях: сначала устанавливалась сущность притязания, а затем судьей дело разрешалось по существу: исследовались доказательства, выносилось решение, обычно в виде взыскания твердой денежной суммы.

При этом процесс спора за вещь протекал путем произнесения сторонами установленных обычаем юридических формул. Если кто-то сбился или ошибся, то автоматически проигрывал дело. Если нет - наступала вторая стадия процесса.

Излагая информацию о легисакционном процессе виндикации, К.И. Скловский делает следующие ссылки и выводы: "Согласно описанию, стороны, делая торжественное заявление о принадлежности им вещи, возлагали на нее древко (прут, фестуку), которое "употребляли вместо копья, как символ законного доминия, так как полагали, что самая бесспорная собственность та, которую захватили у врага" (Гай. Институции. С. 261).

А.Х Гольмстен отмечал: разбор работ Гая показывает, что в легисакционном процессе гражданское право и гражданское судопроизводство объединяются в одно целое, так как для римлян право и его судебное проведение в жизнь представлялось единым явлением.

Следовательно, римскому гражданину, обладавшему субъективным гражданским правом, и принадлежало право на иск.

Разнообразные правовые формы «legis actio» всегда соотносились с субъективными гражданскими правами, нарушение которых приводило к негативным последствиям для нарушителя.

В четвертой книге Институций Гая описываются всего пять форм «legis actio».

Первая форма «legis actio sacramento», предусматривала возможность предъявления любых исков, которые не охватывались иными правовыми предписаниями, и предполагала различные модификации спора о принадлежности вещи либо долга истцу.

По средствам другой - «manus injectio» осуществлялось рассмотрение требований, связанных с гражданско-правовыми обязательствами.

Третья форма «pignoris capio» предполагала в случае неплатежа должника право истца обратить взыскание на какую-либо вещь.

О четвертой форме - «per judicis postulationem» - сказать что-либо определенное вследствие утери соответствующей части "Институций" Гая нельзя.

Однако многие полагают, что здесь речь идет о факультативной форме исков из обязательств.

Пятая форма «legis actio per condictionem» установлена «lex Silia» для взыскания по требованиям определенной суммы денег, «lex Calpurnia» - относительно всякого определенного предмета"

По мнению Е.В. Салогубовой «с помощью «legis actio» можно было осуществлять только притязания, непосредственно или производно основывающиеся на цивильном праве. Любое отклонение от предписанных формальностей вело к проигрышу процесса».

Именно поэтому на первой стадии легисакционного процесса «in jure» судебный магистрат исследовал не столько фактические обстоятельства, сколько вопросы материального права и соответствующий материально-правовой интерес стороны, заблокировать которое он не мог, наложив «veto». Кроме наличия самого права и предмета спора выяснялось также, подлежит ли оно судебной защите.

При этом претор имел возможность отклонить иск, что невозможность заключения сторонами «litis contestatio», а производство не переходило в стадию «in judicio».

По этому поводу у Гая находим такое изречение: «Тот, кто виндицировал, держал прут; затем схватывал вещь, например раба, и произносил следующее: «я утверждаю, что этот раб, согласно приведенному основанию, мой по квиритскому праву, и вот я налагаю на тебя мой прут», - причем он клал на раба прут. Ответчик произносил те же слова и делал то же самое. После того как оба виндицировали, претор провозглашал: «отпустите раба».

Необходимо отметить, что в рамках производства по правилам легисакционного процесса, мог быть решен вопрос о процессуальном правопреемстве, однако имел они свои особенности.

«…Если я (К1) хочу, чтобы то, что мне должен кто-то (D), он стал должным тебе (К2), то нужно, чтобы ты (К2) по распоряжению моему (К1) принял бы от него (D) обещание; в результате этого он (D) освободится от меня (К1) и начнет быть должным тебе (К2): произойдет то, что называется новацией обязательства…» Таким образом, продолжает Гай - sine hac novatione non poteris tuo nomine agere.(не прибегая к этой новации, ты (К2) не можешь взыскивать от твоего имени.)

Без новации новому кредитору нельзя было действовать от своего имени, так как цессия как таковая еще не была признана; действовать же от чужого имени нельзя было ввиду старинного правила: «Nemo alieno nomine lege agere potest» - никто не может действовать от чужого имени в легисакционном процессе…»

Законы XII таблиц содержат описание древнейших видов легисакционного процесса - процесса путем внесения залога и процесс наложением руки.

Сущность первого состояла в предоставлении сторонами суду залогов, определенных законами, о которых и спорили, стремясь отстоять право на вещь или на исполнение обязательства.

Смысл процесса наложения руки состоял в том, что истец буквально накладывал на ответчика руку перед судом и, уводил его к себе в заложники, если тот немедленно не исполнит обязательство.

Позднее появился процесс путем взятия заклада, когда, желая добиться от должника исполнения, истец произносил особые и торжественные слова и брал какую-то его вещь в залог. В конце III в. до н.э. сложился еще один вид - процесс под условием, когда первая и вторая стадии были отдалены по времени месяцем, в течение которого ответчик готовил свои возражения; в этой форме отсуживали свое имущество, украденные вещи и убытки.

Возможность использования такой формы рассмотрения материально-правовых требований, как легисакционный процесс могли только полноправные римские граждане. Малейшее отступление от требований к правовому статусу истца или ответчика также влекло оставление жалобы без рассмотрения и прекращения производства по делу.

Стоит отметить, что для категории споров с участием иностранцев процедура судебного разбирательства была гораздо проще. Претор сам решал дело от начала до конца. Эта практика оказала очень большое влияние на позднейшее развитие римского права.

«Legis actio» состоял из двух стадий: 1) рассмотрение частного коммерческого спора государственным судьей (судебный магистрат, претор); 2) передача спора частному судье («judex privates» или «arbiter») - специалисту в определенных сферах экономических отношений (землемеру, ростовщику, купцу и др.).

Являясь наиболее универсальной формой гражданского процесса в Риме, «legis actio» сыграл важную роль в защите права. В результате судебная защита стала не просто средством признания и охраны вещных и других нематериальных гражданских прав, но и фундаментом для возникновения процессуальных отношений по защите права.

Особенностью виндикации посредством «legis actio» было установление преимущественного вещного права выигравшего процесс по отношению к стороне по делу, но не по отношению к третьим лицам.

В этом смысле петиторный легисакционный процесс и посессорная защита ничем не отличались.


ГЛАВА 2. Обеспечительные меры в легисакционном производстве


Стоит отметить, что римскому легисакционному судопроизводству был известен институт обеспечительных мер, применяемых юрисдикционным органом до разрешения дела по существу.

Одной из форм обеспечения интересов заинтересованной стороны являлось «possessio», предполагавшее передачу предмета спора на время процесса одному из участников - либо истцу, либо ответчику, и называлось «vindicias dicere secundum actorem» или «secundum reum», что, по сути, представляет собой такой вид обеспечительной меры, как арест имущества.

Сторона, в пользу которой осуществлялось «secundum reum», должна была предоставить магистрату поручителей - «praedes litis et vindiciarum» - поручавшихся на случай, если вещь впоследствии будет присуждена противоположной стороне, то, как сама вещь (lis), так и все ее доходы (vindiciae), будут выданы последнему.

По сути, лицо, в пользу которого была применена обеспечительная мера, должна была предоставить юрисдикционному органу встречное обеспечение. легисакционный процесс обеспечительный

Необходимо отметить, что сама процедура «litis contestatio» обеспечивала интересы добросовестного участника спорного правоотношения - после засвидетельствования спора, на ответчика возлагалась обязанность по уплате процентов на сумму долга, последний нес риск за гибель или порчу спорной вещи, и т.д.

Значительное количество механизмов обеспечения имущественных интересов предусматривали такие формы легисакционного процесса, как «legis actio per manus injectionem» или «manus injectio» и «legis actio per pignoris capionem» или «pignoris capio».

Особого внимания заслуживает декретно-интердиктное или просто интердиктное производство.

Интердикт «uti possidetis» включал формулировку:

«Запрещаю применять силу для того, чтобы вы владели (этой недвижимостью) иначе, чем так, как владеете», а действующий для движимостей интердикт «utribi» включал оговорку о том, что защиту имеет владелец, провладевший вещью большую часть года: "...запрещаю применять силу ради того, чтобы помешать увести с собой", поэтому он допускал передачу владения, тем самым обнаруживается и восстановительная функция интердикта. В позднем праве interdicta utribi был уравнен с uti possidetis. Владение, добытое от другой стороны насилием, тайно или прекарно (до востребования), не защищалось.

Установленное интердиктами владение имело временный характер и с процессуальной точки зрения определяло положение сторон в петиторном иске о праве на вещь.

Однако роль владения как критерия пассивной легитимации на виндикацию связана и такая служебная функция посессорных интердиктов, как распределение ролей в виндикационном процессе., Inst., 4, 148: possessionis causa Интердикт для удержанияinterdictum reddi, cum ab владения принято издавать, когдаparte de proprietate между обеими сторонами идет тяжба оrei controversia est, et праве собственности на какую-либоquaeritur, uter ex вещь и прежде выясняется, кто изpossidere et uter тяжущихся должен владеть, а кто

petere debeat. Cuius rei gratia подавать иск. Ради этого составленыsunt "uti possidetis" et [интердикты]"как вы владеете" и "у

"utrubi".кого из вас двоих".

Этот текст дал основание для "процессуальной" теории, которая видит источник и смысл посессорной защиты в распределении ролей в процессе по виндикации. Иеринг нашел в этом тексте подтверждение своей концепции, что во владении защищается право собственности, пусть особым, упрощенным и провизорным образом. Уже Брунс представил убедительные аргументы против позиции Иеринга, показав, что интердиктная защита имела свой особый предмет, а владение защищалось как автономная ситуация. Новые исследования позволили выявить структурный параллелизм между процедурой производства по интердикту «uti possidetis» и древнейшим видом процесса по вещному иску - «legis actio sacramento in rem».

Позиция Г. Дернбурга, который усматривал в сходстве процессуальных форм свидетельство первоначального развития интердиктной защиты в области possessiones на общественных землях (ager publicus), где иски о собственности были неприменимы, были исторически осмыслены О. Карловой, которая связала развитие интердиктного процесса с утверждением новых типов виндикационного иска, которые требовали строгого распределения ролей в процессе («agere in rem per sponsionem»).

Уже Г. Пфлюгер на основе этих данных вернулся к теории подготовительной функции интердикта; ему следовали Г. фон Безелер и Г. Зибер.

Позиция владельца, полученная в интердиктном производстве, давала преимущества ответчику (им и был владелец), перелагая бремя доказывания титула на другую сторону - на истца, "ибо гораздо удобнее владеть самому и заставить противника нести тяготы истца, чем предъявлять иск о собственности, когда владеет другой".

Интердикты в свою очередь имеют свою классификацию.

По кругу лиц, к которым обращался интердикт, различались интердикты простые (к одной стороне спора) и двусторонние - «simplicia, duplicia» (которые были обращены к обеим сторонам правоотношения).

Интердикты можно было разделить на запретительные («prohibitoria»), восстановительные («restitutoria») и предъявительные («exhibitoria»).

Запретительные интердикты соответствуют своему название («interdictum» - запрещение), но римляне применяли этот термин и к двум другим категориям.

Запретительные интердикты ограничивали определенное отношение и поведение. Сюда относились интердикты, запрещавшие насильственно нарушать существующее владение - «vim fieri veto».

Восстановительные интердикты были направлены на возвращение какой-нибудь вещи отдельному лицу или на восстановление поврежденного публичного сооружения. Внешне они выражаются словом restituas - "ты должен восстановить".

Хотя стоит отметить, что зачастую легисакционный процесс, по своей сути, представлял собой «личную экзекуцию», которая подразумевала исполнение приговора в виде содержания должника в долговой тюрьме с возможностью выкупа, а в худшем случае - его долговое рабство или смертную казнь.

При этом долго время обращение взыскания на имущество должника этой системе было практически неизвестно.

Еще одним способом обеспечения иска по римскому праву являлось поручительство («cautio judicatum solvi» или «cautio juratoria»).



ЗАКЛЮЧЕНИЕ


«Legis actio», как универсальная форма древнеримского гражданского процесса сыграл важное значение в развитии процессуальных форм защиты права.

В итоге судебная защита стала не просто средством признания и охраны вещных и нематериальных гражданских прав, предопределила дальнейшее формирование процессуальных отношений по защите права.

Древнейшими видами «legis actio», предусмотренные Законами XII таблиц, были процесс «путем внесения залога» и процесс «наложением руки».

Сущность первого вида состояла в представлении суду участниками судебного разбирательства определенных законами залогов, которые и выступали предметом спора.

Материально-правовой интерес участников состоял в установлении вещного права или исполнении обязательства.

В другом форме «legis actio» истец накладывал на ответчика руку перед судом и, если тот немедленно не платил по обязательству, уводил его к себе в заложники.

Позднее появился процесс путем взятия заклада, когда истец произносил особые и торжественные слова, желая добиться от должника исполнения, и брал в залог какую-то его вещь.

В конце III в. до н.э. сложился еще один вид - процесс под условием, когда стадии были отдалены по времени месяцем и ответчик в установленный срок имел возможность подготовить свои возражения; в этой форме отсуживали украденное имущество и убытки.

Надлежащими лицами, имеющими право предъявления легисакционные требования являлись только полноправные римские граждане. Малейшее отступление от требований к правовому статусу истца или ответчика также влекло оставление жалобы без рассмотрения и прекращения производства по делу, равно как и нарушение установленных обрядов

Как и любой вид судопроизводства, легисакционное производство, преследуя своей целью защиту прав и законных интересов, имело в своей распоряжении достаточно широких набор обеспечительных мер.

Особую роль, среди мер по обеспечению, занимает интердикт, который допускал передачу владения, тем самым обнаруживая восстановительную функцию судопроизводства.



СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. 2-е изд. М.: изд. Городец, 2002.

Санфилиппо Ч. Курс римского частного права: Учебник / Под ред. Д.В. Дождева. М.: БЕК, 2002.

Л.Венгер. Institutes of the Roman Law of Civil Procedure. New York, 1940. P.

Покровский И.А. История римского права. М., 2004.

Римское частное право: Учебник / В.А. Краснокутский, И.Б. Новицкий, И.С. Перетерский и др.; под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М.: Юристъ, 2004.

Гражданское право Древнего Рима», Учебник под ред. Муромцев С.А. М., 2003. С. 364.

Римское частное право», Учебник под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С. Перетерского. М., 2008.

Зом Р. Институции. Учебник истории и системы римского гражданского права. (Система) / перевод с германского 13-го изд. Г.А. Барковского. СПб.: Изд. кн. магазина Н.К. Мартынова, 1910. Вып. 2.

Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 1999.

Гольмстен А.Х. Юридические исследования и статьи. СПб., 1894.

Покровский И.А. История римского права. СПб., 1913. Переиздание. Минск, 2002.

Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. М., 2002.

Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 121.

Омельченко О.А. Всеобщая история государства и права. Т. 1. М., 1998.

Шумилов В.М., «Правоведение», учебник, изд. "Проспект", 2009.H. Entwicklung und Begriff des juristischen Besitzes des romischen Rechts. Festschrift zum funfzigjahrigen Stiftungsfest der Universitat Zurich. Zurich: Verlag der Buchhandlung des Waisenhauses, 1883. S. 3 sqq.; 33 sq.O. Romische Rechtsgeschichte. Bd. II. Leipzig: Veit & Comp., 1901. S. 324 sqq.H. Die sogenannten Besitzklagen. Leipzig: Duncker & Humblot, 1890. S. 147 sq.G. v. Miscellanea critica // SZ. 1922. N 43. S. 421 sqq.; Siber H. Vorbereitung- und Erstatzzweck der// Scritti in beatizzazione di C. Ferrini. Vol. IV. Milano: Vita e pensiero, 1949. S. 98 sqq.R. v. Uber den Grund des Besitzschutzes. Eine Revision der Lehre vom Besitz. Jena: H. Dupt, 1869. S. 78 sqq.C.G. Die Besitzklagen des romischen und heutigen Rechts. Weimar: Hermann Bohlau, 1874. S. 21 sqq.

Дигесты Юстиниана / В пер. И.С. Перетерского. М., 1984. С. 133.