пїњ

Ћитературный нарратив как интердискурс

¬. ј. јндреева
Ћ»“≈–ј“”–Ќџ… Ќј––ј“»¬  ј  »Ќ“≈–ƒ»— ”–—
–абота представлена кафедрой немецкого €зыка.
Ћитературный нарратив интерпретируетс€ в статье как интердискурс. јвтор рассматривает различные аспекты литературного нарратива с лингвистических позиций, использу€ адекватный его природе веро€тностный подход.
 лючевые слова: дискурс, интердискурс, литературный нарратив, веро€тностный подход.
V. Andreyeva
LITERARY NARRATIVE AS INTERDISCOURSE
The article interprets the literary narrative as interdiscourse. The author analyses the aspects of the literary narrative from the linguistic point of view and uses the probabilistic approach to it.
Key words: discourse, interdiscourse, literary narrative, probabilistic ap-proach.
Ћитературно-повествовательный текст рассматриваетс€ в насто€щей статье в системе дискурса. ƒвойственна€ устремленность дискурса как соотношени€ сверхличного (вертикаль) и индивидуального (горизонталь) находит отражение в его разных аспектах. јнализ обширной литературы, посв€щенной исследованию дискурса, позвол€ет говорить как минимум о трех аспектах, которые могут быть основанием дл€ определени€ пон€ти€.
¬ первом аспекте дискурс предстает как коммуникативно-речева€ стратеги€ тексто-порождени€ и текстовоспри€ти€, включающа€ разнообразные приемы использовани€ €зыковых средств, их отбора и аранжировки
с позиций оптимизации речевого акта, его максимальной успешности.
¬торой аспект дискурса восходит к взгл€дом ћ. ‘уко на роль €зыка в эволюции и сохранении (Ђгенеалогииї и Ђархеологииї) знани€. ƒискурс (или дискурсна€ формаци€) рассматриваетс€ как Ђсеть когнитивных отношений между пон€ти€ми, теори€ми, высказывани€ми - между всем тем, что в той или иной степени релевантно дл€ данного знани€ї [7, с. 71]. Ётот подход позвол€ет, с одной стороны, группировать Ђрассе€нныеї высказывани€ на основе когнитивной общности в множества, именуемые в дальнейшем анализе Ђполитическийї, Ђкоммунистическийї,
Ђнационал-социалистскийї Ђфеминистскийї, Ђпсихоаналитическийї и прочие дискурсы. — другой стороны, он позвол€ет увидеть в сложных продуктах коммуникации, к которым, безусловно, относ€тс€ литературно-художественные тексты, поли- и интердискурсивные образовани€ и через дискурсивный анализ реконструировать Ђдух времениї. Ётот подход в большей степени представлен в литературоведческих разработках, в частности немецкой школы дискурсивного анализа [9, с. 10]. «десь дискурс рассматриваетс€ в качестве Ђ€зыковой формацииї, объедин€ющей Ђопределенное множество возможных текстовї и коррелирующей с социально и исторически определенной Ђобщественной практикойї [10, с. 18].
ѕредставл€етс€, что дискурсивный анализ, направленный на реконструкцию в тексте релевантных в социокультурном отношении дискурсов, неизбежно должен опиратьс€ на поиски их артикул€ций (т. е. €зыковых выражений) в конкретных текстах, из чего следует перспективность использовани€ насто€щей концепции дискурса в лингвистическом анализе текста как носител€ определенной общественной практики.
», наконец, третий аспект дискурса св€зан с когнитивно-коммуникативной моделью дискурса, в которой последний отождествл€етс€ с конкретным коммуникативным событием, вз€тым во всей его полноте, или Ђречь[ю], Дпогруженной] в жизнь"ї [2, с. 137]. ¬ этом случае составл€ющими дискурса €вл€ютс€ участники коммуникации, само сообщение (или текст), код, на котором создано сообщение, и экстралингвистическа€ ситуаци€, в которой происходит коммуникаци€. ѕон€тно, что перечень деталей экстралингвистического контекста весьма обширен: он включает прагматические, социокультурные, психологические и другие факторы. Ќе последнее место в этом перечне занимают когнитивные характеристики субъектов коммуникации, в частности их владение кодом и сто€щими за этим кодом представлени€ми о мире. ¬опрос заключаетс€ в том, какие именно детали экстралингвистического контекста решающим образом вли€ют на коммуникативное поведение участников, т. е. на процессы порождени€
и воспри€ти€ высказывани€, и отражаютс€ в €зыковом построении последнего.
Ћитературный нарратив в каждом из этих аспектов может быть описан как интердискурс, представл€ющий собой сложную конфигурацию взаимодействующих дискурсов, артикул€ции которых обнаруживаютс€ в €зыковой данности литературно-повествовательных текстов.
Ћитературный нарратив как стратеги€ текстообразовани€ и текстовоспри€ти€ обнаруживает себ€ в специфических свойствах текста, которые традиционно осмысливаютс€ в категори€х нарративности и литературности.
Ќарративность может быть определена как специфическа€ практика текстообразу-ющего способа представлени€ мира или его фрагмента в виде сюжетных высказываний, в основе которых лежит нека€ истори€ (фабула), преломленна€ сквозь призму определенной (определенных) точки (точек) зрени€.  онституирующими компонентами нарративнос-ти €вл€ютс€ опосредованность и событийность, представл€ющие собой несли€нное, но и неразделимое единство, вследствие чего событие в литературном нарративе имеет двуединую природу, объемлющую как событие о котором рассказываетс€, так и само событие рассказывание. —обытие оказываетс€ той категорией литературного нарратива, котора€ способствует функционально-смысловой Ђразгерметизацииї последнего при его одновременной дискурсивизации. Ќа уровне €зыковой манифестации - это сегмент (сегменты) текста, содержанием которого (которых) €вл€етс€ особым образом структурированный (гетерогенный) эпизод повествовани€. Ќарра-тор или актор придает этому эпизоду особое значение (признак релевантности). Ќа фоне предшествующих и последующих эпизодов (событийного контекста) обнаруживаетс€ вли€ние именно этого эпизода на развитие повествуемой истории (признак консеквентнос-ти). », наконец, этот фрагмент прагматически выдвинут в тексте в особую позицию, благодар€ использованию лингвостилистических средств разных уровней, подчеркивающих его значимость дл€ процесса художественной
коммуникации и его участников - автора и образцового читател€ (признак мотивированности) [1, с. 77-78].
Ќарративна€ стратеги€ противопоставл€етс€ иным способам текстообразовани€, к которым относ€тс€ перформативность как организующий принцип речевого действи€, итеративность как текстообразующа€ стратеги€ обобщени€ или накоплени€ опыта, де-скриптивность как способ идентификации объекта (объектов) вербальной (или невербальной) коммуникации [5, с. 4-5].
ѕредставл€етс€, однако, что текстов, в формировании которых была бы задействована в Ђчистом видеї только одна из названных коммуникативно-прагматических (риторических) модальностей (стратегий, интенций), не так много: реально в любом тексте можно обнаружить следы действи€ разных стратегий, или дискурсов. Ќаличие в нарративном тексте нар€ду с повествовательными пассажами таких композиционно-речевых форм (или функционально-смысловых типов речи), как описание и рассуждение, а также чужой речи, позвол€ет утверждать, что любой текст полидискурсивен, так как в текстообразовании всегда участвуют несколько коммуникативно-прагматических (риторических) интенций (стратегий, модальностей). “ем не менее можно говорить о доминировании одного из дискурсов и рассматривать тот ли иной текст как повествовательный, перформативный, итеративный или дескриптивный, а артикул€ции других текстообразующих факторов (дискурсов) как про€вление интердискурсивности.
Ћитературность как специфическа€ стратеги€ текстопорождени€ имеет два аспекта: конститутивно-типологический и аксиоло-гически-нормативный. ѕервый характеризует те или иные речевые высказывани€ (тексты) как частные манифестации литературного дискурса с его специфическими (на данном историческом этапе) особенност€ми, неким общим фондом свойств, форм организации и приемов членени€. ¬торой предстает в виде определенной, исторически изменчивой системы эстетических оценок или критериев.
≈сли встать на конститутивно-типологическую позицию, то тогда литературным следует
признать любое высказывание (текст) пусть даже в самом скверном исполнении, но ориентированное (ориентированный) не на сугубо утилитарные цели (просто информировани€ или установлени€ контакта, агитировани€ и т. п.), а на создание эстетического объекта, и в той или иной степени соответствующего по своему содержанию и по форме критери€м литературности. ќднако с аксиологически-нормативной (кондициональной) точки зрени€ далеко не все высказывани€ (тексты), созданные с художественной целью, могут быть оценены как художественные или поэтичные (эстетичные).
ƒо сих пор литературность в том или ином ее аспекте, как правило, св€зываетс€ с одним или несколькими критери€ми, а именно: фик-циональностью литературного нарратива [11, с. 7] и его жанровой организацией [4, с. 4-6]. ѕредставл€етс€, однако, что к литературе относ€тс€ не только фикциональные тексты, но также и тексты, содержание которых не €вл€етс€ результатом вымысла (например, автобиографии, письма, дневники, мемуары и т. п.), но которые, тем не менее, выполн€ют эстетическую функцию, т. е. созданы с установкой на эстетическое воспри€тие или воспринимаютс€ как эстетические объекты. ѕризнак же жанровой определенности не объ€сн€ет гетерогенности неканонических жанров, например, включени€ в литературные тексты так называемых Ready-mades (т. е. Ђготовыхї текстов, созданных дл€ выполнени€ внеэстетических или практических задач)*. Ќазванные обсто€тельства позвол€ют сделать вывод о том, что описание системы тематических и формальных критериев литературности с позиций лингвистики - задача, которую еще только предстоит решить.
Ћитературный нарратив может быть также научно описан и как некое когнитивное пространство, в котором пересекаютс€ разные множества текстов. ќснованием дл€ объединени€ Ђрассе€нныхї в социуме текстов в подобные множества служит не просто их тематическа€ общность, но и общность смысловых позиций, выражаемых в них. “ак, одним из центральных дискурсов деконструк-тивистско-постмодернистского комплекса
€вл€етс€ автобиографический дискурс. ѕостмодернизм, с одной стороны, максимально расширил пон€тие автобиографизма, поставив знак равенства между бессубъектным письмом и Ђавто-био-графиейї, с другой - подверг его деконструкции. Ўирокое толкование пон€ти€ автобиографии в постмодернизме позвол€ет включить в автобиографический дискурс также феминистский дискурс и дискурс о €зыке.
ќтражением деконструкции пон€ти€ автобиографии €вл€етс€ кризис постмодернистского эгоцентризма, который про€вл€ет себ€ в вечном, но безуспешном стремлении пишущего субъекта к обретению в процессе письма собственной субъективности и к ее отграничению от субъективности Ђƒругогої. ƒуга напр€жени€ между разными ипостас€ми автобиографического субъекта простираетс€ от иронической дистанции между Ђяї повествующим и Ђяї повествуемым до Ђраздвоени€ї личности и даже утраты ею способности к самоидентификации. Ќаибольшего трагизма тенденци€ к деструкции целостности субъекта когнитивно-речевой де€тельности достигает в феминистском проекте.
ѕостмодернизм видит в €зыке способ кон-ституировани€ и мира, и личности. ƒискурс о €зыке про€вл€ет себ€ как на содержательно-тематическом уровне (в тематизации роли €зыка как способа самоидентификации и переживани€ субъектом целостности своей личности или ее Ђраздвоени€ї и даже упадка, в структуре субъекта когнитивно-речевой де€тельности, в фабуле и ее реализации на сюжетно-композиционном уровне), так и в €зыковом стиле дискурса повествовател€. —тиль €вл€етс€ здесь семантически значимым фактором формировани€ Ђупор€доченностиї в хаосе случайных ассоциаций как основы повествовани€ и стержнем интерпретационной программы дл€ образцового читател€ так называемых Ђбессв€зныхї текстов.
Ћитературный нарратив как когнитивно-коммуникативное событие представл€ет собой интеракцию автора и читател€ на основе €зыковой реальности текста. ¬ силу временной и пространственной разобщенности субъектов их интеракци€ протекает в режиме автокоммуникации, что делает текст центральным звеном
дискурса, заключающим в себе элементы, обеспечивающие (или блокирующие) успех литературно-художественной коммуникации. Ћитературно-художественна€ коммуникаци€ представл€ет собой процесс функционально-смысловой и коммуникативно-прагматической Ђразгерметизацииї текста читателем на основе заложенной в нем автором интерпретационной программы, котора€, собственно, и делает текст Ђгенератором смыслаї.
«акладываема€ в текст в процессе его порождени€ интерпретационна€ программа в узком смысле представл€ет собой систему средств прагматического фокусировани€ - €зыковых €влений разных уровней, выдвинутых в тексте в Ђсильныеї (в том числе эквивалентные) позиции. »нтерпретационна€ программа в широком смысле включает средства осуществлени€ специфических текстопорождающих стратегий и артикул€ций разнообразных позиций и взгл€дов, св€занных как с авторской, так и с читательской смысловой средой.
«адаваемые текстом смыслы, носител€ми которых €вл€ютс€ его дискурсивные компоненты, конституируют такой его специфический признак, как дискурсивность. ƒис-курсивность текста не противоречит признаку его формальной и смысловой завершенности, так как последн€€ достигаетс€ именно при выходе в дискурс. Ћюбой литературно-повествовательный текст представл€ет собой полидискурсивное образование. ¬месте с тем каждый литературно-повествовательный текст €вл€етс€ интердискурсивным образованием, так как воспроизводит и усиливает позиции, релевантные дл€ целого р€да текстов, что и позвол€ет объединить последние в некое множество или дискурсную формацию.
“аким образом, литературный нарратив как когнитивно-коммуникативное событие представл€ет собой процесс и результат Ђприсвоени€ї его участниками сверхличных норм текстообразующих стратегий и дискурсов и их творческого использовани€, в результате чего каждый из субъектов литературно-художественной коммуникации создает свой собственный дискурс, местом же пересечени€ авторского и читательского дискурсов €вл€етс€ текст.
ѕон€ти€ дискурс и интердискурс €вл€ютс€ по своей сути веро€тностными, так как они позвол€ют увидеть в любом речевом произведении (тексте) артикул€ции не одного, а нескольких дискурсов, их соотношение и взаимодействие, а стало быть, и моменты нестабильности, например, в жанровой структуре текста, €вл€ющиес€ источниками ее дальнейших изменений. ѕо существу, веро€тностный подход уже присутствует в высказанной в трудах русской формальной школы идее Ђсмещени€ї жанров из центра на периферию, отражающей процессы заранее не предсказуемого взаимодействи€ жанровых традиций и творческого замысла адресанта художественного текста [6, с. 257-258]. —уммарно его можно представить следующим образом. ¬ структуре €зыкового феномена выдел€ютс€ две части: его €дро (интенсионал) и окружающа€ это €дро перифери€ (импли-кационал). ядерные признаки св€заны друг с другом многообразными зависимост€ми, в силу чего одни признаки оживл€ют с разной степенью веро€тности другие. ядерные признаки образуют веро€тностную структуру €влени€, поскольку могут про€вл€ть себ€ в каждом коммуникативном событии с разной степенью вы€вленности.
ядерные (интенсиональные) признаки предполагают (имплицируют) наличие (отсутствие) других признаков. Ёти признаки следует считать периферийными. »мпликаци€ признаков может иметь разную степень веро€тности: от об€зательной (сильной), высоковеро€тностной, свободной (слабой) до отрицательной. ќб€зательные и высоковеро€тностные признаки близки к интенсиональному €дру - они образуют сильный или жесткий импликационал. ћаловеро€тные или невозможные (отрицательные) признаки образуют отрицательный импликационал (или негимпликационал), они вступают в оппозицию к интенсиональному €дру. », наконец, помимо сильной и отрицательной импликации следует говорить о так называемой свободной (или слабой) импликации, поскольку наличие и отсутствие каких-то признаков Ђодинаково веро€тно и проблематично, они могут быть, а могут и не быть или, точнее говор€, могут
быть по данному основанию то одними, то другимиї [3, с. 62].
≈сли €дро (интенсионал) представл€ет собой инвариант (прототип) €влени€, то импликационал его обусловленный и варьирующийс€ в разных коммуникативных событи€х компонент: Ђќтношение между интенсиона-лом и импликационалом значени€ можно образно по€снить как отношение между массой и создаваемым ею полем т€готени€, прит€гивающим другие телаї [3, с. 65].
“ак, к слабому (свободному) имплика-ционалу нарративного дискурса относитс€ включение в повествование одного из средств драматического представлени€ действительности - необрамленного диалога (в немецкой терминологии Blankdialog).
Ќеобрамленный диалог представл€ет собой способ пр€мой, или неопосредованной передачи речи персонажей: они осуществл€ют перформативные действи€ Ђкак в драмеї, т. е. непосредственно, без какого то ни было вмешательства повествующей инстанции, которое означало бы введение определенной точки зрени€. “ак, один из стратегически важных эпизодов в повести  . ¬ольф ЂKas-sandraї, названный в немецкой литературной критике Ђзавещанием  ассандрыї (Kassandras Testament) [8, s. 428], воплощен в форму драматического диалога, не смотр€ на то, что повествование в целом представл€ет собой внутренний монолог главной героини - тро€нской прорицательницы  ассандры:
Ich sage ihnen (Den Mykenern. - B. A.): Wenn ihr aufhrn knnt zu siegen, wird diese eure Stadt bestehn.
Gestatte eine Frage, Seherin. - (Der Wagenlenker.) - Frag. - Du glaubst nicht dran. - Woran - Da wir zu siegen aufhrn knnen. - Ich wei von keinem Sieger, der es konnte. - So ist, wenn Sieg auf Sieg am Ende Untergang bedeutet, der Untergang in unsere Natur gelegt?
Die Frage aller Fragen. Was fr ein kluger Mann.
Komm nher, Wagenlenker. Hr zu. Ich glaube, da wir unsere Natur nicht kennen. Da ich nicht alles wei. So mag es, in der Zukunft Menschen geben, die ihren Sieg in Leben umzuwandeln wissen.
In der Zukunft, Seherin. Ich frage nach Myke-ne. Nach mir und meinen Kindern. Nach unserm Knighaus.
Ich schweige. Seh den Leichnam seines Knigs, der ausblutet wie ein Stck Vieh beim Schlchter. Es schttelt mich. Der Wagenlenker, bleich geworden, tritt zurck. Ihm mu man nichts mehr sagen [12, s. 333].
–азговор  ассандры и возницы €вл€етс€ безусловной кульминацией повествовани€, чем, веро€тно, и объ€сн€етс€ драматический способ его представлени€ в услови€х повествовани€, в котором доминирует одна точка зрени€, а именно: точка зрени€ аутодиегети-ческого нарратора. Ќапр€женность эпизода подчеркнута стилизацией речи персонажей под речевую манеру героев древнегреческой трагедии, о чем свидетельствует переход от свободного ритма прозы к €мбу (Gestatte eine Frage, Seherin. - <...> - Frag. - Du glaubst nicht dran. - Woran - Da wir zu siegen aufhrn knnen. - Ich wei von keinem Sieger, der es knnte. - So ist, wenn Sieg auf Sieg am Ende Untergang bedeutet, der Untergang in nsere Natrgelegt?). –емарки минимальны и свод€тс€ к указанию на говор€щего (Ich sage ihnen.; Wagenlenker), что соответствует форме драматического диалога (Blankdialog). »зменение ритма происходит лишь во внутренней речи  ассандры (Ich schweige.).  ассандра не дает пр€мого ответа на вопрос микенца. ”казыва€ на несовершенство нашего и своего собственного знани€ человеческой натуры (Ich glaube, da wir unsere Natur nicht kennen. Da ich nicht alles wei), она выражает надежду на изменение исторического процесса в будущем (So mag es, in der Zukunft Menschen geben, die ihren Sieg in Leben umzuwandeln wissen). ¬опрос возницы о будущем ћикен и микенского двора вызывает у  ассандры мысленную картину того, что присходит во дворце (Ich schweige. Seh den Leichnam seines Knigs, der ausblutet wie ein Stck Vieh beim Schlchter. Es schttelt mich). ћудрый возница понимает  ассандру без слов: предложение Der Wagenlenker, bleich geworden, tritt zurck формально соответствует авторской ремарке в драме. » лишь слова Ihm mu man nichts mehr sagen отражают оценку другого персонажа аутодиегетическим повест-
вователем - тро€нской пленницей  ассандрой, что означает переход от непосредственного изображени€ речевых действий персонажа к их опосредованному изображению, иначе говор€, переход от перформативной стратегии к нарративной.
ƒл€ сравнени€ рассмотрим фрагмент из того же произведени€, содержащий речь персонажей, способ передачи которой соответствует нарративной стратегии:
Was will der Mann. Spricht er zu mir? 4ch msse doch Hunger haben. - 2Ich nicht, er hat Hunger, er will die Pferde einstellen und endlich in sein Haus kommen, zu seinen Leuten, die ihn ungeduldig umgeben. - 'Ich solle doch seiner Knigin folgen. Ruhig in die Burg gehn, mit den beiden Wchtern, die zu meinem Schutz, nicht zur Bewachung auf mich warten. - Ich werde ihn erschrecken mssen. - 2Ja, sag ich ihm, ich geh. Nur jetzt noch nicht. La mich noch eine kleine Weile hier. Es ist nmlich, weit du, sag ich ihm und suche ihn zu schonen: Wenn ich durch diese Tor gegangen bin, bin ich so gut wie tot [12, s. 221-222].
¬ приведенном фрагменте совершенно очевидно доминирует точка зрени€ повествовател€-протагониста (1), что про€вл€етс€ в использовании косвенного способа передачи речи Ђдругогої (2) - все того же возницы. ќтсюда - местоименна€ транспозици€ (er вместо ich, sein вместо mein дл€ возницы и ich вместо du, mein вместо dein дл€  ассандры), использование форм конъюнктива (Ich msse Hunger haben..., Ich solle <.> folgen.). ¬месте с тем речь самой  ассандры передаетс€ не только в косвенной (Ich nicht, er hat Hunger, er will die Pferde einstellen und endlich in sein Haus kommen, zu seinen Leuten, die ihn ungeduldig umgeben), но и в пр€мой форме (Ja, sag ich ihm, ich geh. Nur jetzt noch nicht. La mich noch eine kleine Weile hier. Es ist nmlich, weit du, sag ich ihm und suche ihn zu schonen: Wenn ich durch diese Tor gegangen bin, bin ich so gut wie tot), причем повествователь снабжает свою речь комментарием, мотивирующим реплику (Ich werde ihn erschrecken mssen).
≈ще более сценичным выгл€дит диалог  ассандры (1) с членами государственного совета (2) - царем ѕриамом, принцем ѕарисом
и начальником службы безопасности Ёвмелом, когда они обсуждают судьбу сестры  ассандры - прекрасной ѕоликсены:
'Ihr benutzt sie.
2Wen denn?
'Polyxena.
2Aber bist du nicht imstande zu begreifen! Um sie geht es nicht. Es geht uns um Achill.
'Das ist es, was ich sage [12, s. 344].
ƒиалог не снабжен ремарками, которые указывали бы на участников разговора. –еплики членов государственного совета не приписываютс€ какому-то конкретному лицу, поскольку это не важно, так как участвующие в разговоре ѕриам, ѕарис и Ёвмел едины в своем непонимании возражений  ассандры: отсюда - переспрос Wen denn? —удьба ѕоликсены их абсолютно не волнует (Um sie geht es nicht), так как они готовы принести ее в жертву во им€ победы над врагом (Es geht uns um Achill). “ак  . ¬ольф сталкивает две противоположные точки зрени€ на
предназначение женщины - патриархальную (женщина-жертва, не имеюща€ права выбора) и феминистскую (женщина, самосто€тельно определ€юща€ свою судьбу), причем делает это не пр€молинейно, а использу€ средства не нарративного, а перформативного (драматического) дискурса.
ѕриведенные выше примеры позвол€ют отнести случаи использовани€ анарративной стратегии в рамках нарративного дискурса к слабому (свободному) импликационалу нарративного дискурса. »ными словами, артикул€ции иных дискурсов не отрицаютс€ нарративной стратегией. ¬се дело в том, насколько выражены в конкретном коммуникативном событии €дерные признаки нарративного дискурса: если они вытесн€ютс€ периферийными признаками, будь их использование об€зательным, высоковеро€тностным, свободными или даже отрицатьс€ доминирующим дискурсом, следует говорить о качественных изменени€х дикурсивной стратегии.
ѕ–»ћ≈„јЌ»≈
* —р., например: стихотворение ѕ. ’андке ЂDie Aufstellung des I. FC Nrnberg vom 27.I.1968ї.
—ѕ»—ќ  Ћ»“≈–ј“”–џ
1. јндреева ¬. ј. Ћитературный нарратив: дискурс и текст. —ѕб.: Ќорма, 2006. 182 с.
2. јрутюнова Ќ. ƒ. ƒискурс // ЅЁ—: языкознание. ћ.: Ѕольша€ –оссийска€ энциклопеди€, 2000. —. 136137.
3. Ќикитин ћ. ¬. ќсновы лингвистической теории значени€. ћ.: ¬ысша€ школа, 1988. 165 с.
4. “юпа ¬. ». ’удожественность литературного произведени€. ¬опросы типологии.  расно€рск: »зд-во  расно€рск. гос. ун-та, 1987. 224 с.
5. “юпа ¬. ». Ќарратологи€ как аналитика повествовательного дискурса (Ђјрхиерейї ј. ѕ.„ехова). “верь: »зд-во “верск. гос. ун-та, 2001. 58 с.
6. “ын€нов ё. ћ. ѕоэтика. »стори€ литературы.  ино. ћ.: Ќаука, 1977. 574 с.
7. „ерн€вска€ ¬. ≈. ƒискурс власти и власть дискурса: проблемы речевого воздействи€. ћ.: ‘линта: Ќаука, 2006. 136 с.
8. Grauert W. Eine moderne Dissidentin. Zu Christa Wofs Erzhlung ДKassandra" // Diskussionen Deutsch 97 v. Oktober 1987. S. 428-435.
9. Habermas J. Theorie des kommunikative Handelns. Frankfurt/Main: Suhrkamp, 1981. 534 s.
10. Maas U. Als der Geist der Gemeinschaft eine Sprache fand. Sprache im Nationalsozialismus. Opladen: Westdt. Verl. , 1984. 261 s.
11. Martinez M., Scheffel M. Einfhrung in die Erzhltheorie. Mnchen: C. H. Beck, 2002. YI, 285 s.
12. Wolf C. Kassandra (Vier Vorlesungen. Eine Erzhlung). Berlin u. Weimar: Aufbau-Verl., 1988. 366 s.

пїњ