ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА ПЕРИОДИЗАЦИИ ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ЛИКВИДАЦИИ НЕГРАМОТНОСТИ (НА МАТЕРИАЛАХ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ)

ББК 74.03
ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКАя ПРОБЛЕМА ПЕРИОДИЗАцИИ окончательной ликвидации НЕГРАМОТНОСТИ (НА МАТЕРИАЛАХ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИя)
И. А. Климашин
HISTORIC AND PEDAGOGICAL PERIODIZATION PROBLEM OF COMPLETE ILLITERACY LIQUIDATION (THE REPUBLIC OF MORDOVIA AS AN EXAMPLE)
I. A. Klimashin
В статье на примере Республики Мордовия поднимается проблема сроков окончательной ликвидации неграмотности. Автор дает характеристики и подводит итоги окончательной ликвидации неграмотности, анализирует ее роль в деле становления системы народного образования, органической частью которой являлся национальный ликбез.
On the basis of the situation in the Republic of Mordovia the author considers the terms problem of complete illiteracy liquidation. The author gives characteristics and results of absolute illiteracy liquidation and estimates its role in the formation of national education system, which compound part is the national illiteracy liquidation.
Ключевые слова:
окончательнаяликвидациянеграмотности,национальноеобразование,малограмотность населения, возвратная неграмотность.
Keywords:
Complete illiteracy liquidation, national education, semiliterate population, reflexive illiteracy.
Основываясь на решениях ЦК ВКП (б) и СНК СССР 1937 г. «О полной ликвидации неграмотности» и документах XVIII съезда ВКП (б), состоявшегося в марте 1939 г., советская историография долгие годы придерживалась определенного срока ликвидации неграмотности - конец 1939 г. [1]. Кроме того, по справедливому замечанию французских историков А. Блюма и М. Меспуле, в 1930-е гг. в СССР статистика обнаруживала «все возрастающее расхождение между словом и делом» [2]. Возникли традиции социалистической отчетности, когда многие из обученных, особенно старших возрастов, числились только на бумаге, а грамотность подавляющего числа остальных сводилась лишь к чтению по слогам.
В обобщающих работах советских историков 50-60-х гг.: Г. Г. Карпова, К. П. Абросенко, А. Е. Мординова, А. В. Кольцова, М. П. Кима и других - сделан ряд выводов о том, что проблема культурного строительства и ликвидации неграмотности являлась в основном крестьянской проблемой, а также о роли общественности в деле борьбы за всеобщую грамотность и культуру. Особое место уделено важности преодоления женской неграмотности. Однако основной тезис этих работ о ликвидации неграмотности к началу
40-х годов можно поставить под сомнение, как и роль классовой борьбы как негативного фактора ликвидации неграмотности [3].
В исследованиях борьбы с неграмотностью В. А. Куманева [4], при вовлечении в научный оборот большого количества ранее неизвестного архивного материала, обращается внимание на наличие рецидивов неграмотности в 30-х гг., однако слабой стороной являются путанные, мало аргументированные выводы о ликвидации неграмотности к началу 40-х годов ХХ века на основе статистических данных переписи населения.
Окончательно взгляд советской историографии на проблему ликвидации неграмотности сформировался в 1970-е гг. в работах Т. А. Ремизовой, А. В. Плешакова и М. Н. Зиновьева, Л. М. Зака. Хотя в работе Л. М. Зака в осторожной форме и упоминался факт завышения данных по ликвидации неграмотности, вывод о полной ликвидации неграмотности и победе культурной революции к 40-м годам оставался неизменным [5].
Таким образом, вплоть до конца 80-х - начала 90-х гг. периодизация ликвидации неграмотности была в основном обусловлена советской идеологией. Главный вывод, к которому приходили исследователи 20-80-х гг. ХХ в., сводился к тому, что ликвидация неграмотности могла получить развитие только благодаря Октябрьской революции; на пересмотр сроков окончания самого образовательного процесса ликбеза было наложено определенное табу.
В исследованиях последних десятилетий интерес к борьбе с неграмотностью возник, прежде всего, в связи с поднятой проблемой достоверности данных переписи населения. В работах В. Б. Жиромской и В. А. Исупова на основе рассекреченных архивных документов доказывалась несостоятельность тезиса о завершенности процесса ликвидации неграмотности к 40-м гг. ХХ столетия [6].
В период 1990-х - 2000-х гг. в регионах обозначился ренессанс интереса к вышеобозначенной проблеме. Вполне понятно желание исследователей 1990-х -2000-х гг. изучить и обобщить накопленный уникальный опыт с позиций, очищенных от идеологии. Прежде всего, нужно отметить работы Т. С. Сергеева и Л. Е. Егорова, А. И. Дубинина, Е. В. Кузнецовой, Г. Ф. Винокурова и других, которые помогли по новому освятить процесс ликвидации неграмотности в регионах. Существенным недостатком практически всех исследований в данной области являлся тот факт, что при системном подходе к проблеме - справедливой критике официальных советских документов, статистических данных; вводу богатого архивного материала, позволяющего подтвердить незавершенность процесса ликвидации неграмотности к 40-м годам ХХ века - исследователи постсоветского периода так и не дали ответа на главный вопрос: когда же завершился в целом этот процесс и какой исторический период занял он в российской педагогике ХХ века [7]?
Проведенный нами историографический анализ проблемы свидетельствует о наличии потребности в ее дальнейшей разработке.
В своей статье мы попытались рассмотреть данную историко-педагогическую проблему на материалах Республики Мордовия.
Справедливости ради отметим, что в работах мордовских исследователей С. А. Ивлева, Т. И. Шукшиной, И. Г. Якунчевой предпринимались попытки отнести окончание ликвидации неграмотности в стране как к итогам переписи 1959 г., так и к началу 1960-х, однако данный период так и не был подвергнут глубокому историко-педагогическому анализу [8].
Мордовский народ издревле проживал в Поволжском крае - либо компактно, либо дисперсно. Присутствие мордвы можно обнаружить практически во всех
регионах Поволжья и средней полосы России. Наибольшая концентрация данного этноса наблюдается в Самарской, Пензенской, Ульяновской, Тамбовской, Саратовской, Оренбургской областях.
В самой Республике Мордовия с начала ее существования как автономной административно-территориальной единицы России традиционно проживали три основных этноса: русские, мордва и татары. С учетом того, что мордва относится к финно-угорским народам, влияние которых ощутимо на всей европейской части России от Северо-Западного региона до Урала и Казахстана, можно констатировать, что, исследуя данный регион, мы получаем полный срез проблем, в целом характерный для России, со всей своеобразной спецификой политических, социально-экономических и этнокультурных факторов процесса ликвидации неграмотности, наблюдавшихся в национальных республиках.
Несмотря на констатируемые успехи по полной ликвидации неграмотности в СССР к концу 1939 г. и признание официальной историографией этого рубежа сроком окончания данной кампании в стране, образовательная ситуация была далека от идеала. Поверхностное усвоение знаний учащимися ликбеза было связано с формальным подходом к делу ликвидации неграмотности в 1930-е гг., со слабой подготовкой кадров «ликвидаторов». Это приводило к появлению возвратной неграмотности, которая возникала у окончивших школу или курс ликбеза вследствие плохого усвоения и невостребованности полученных знаний.
Хотя в деле ликвидации неграмотности к концу 1930-х гг. был осуществлен существенный прорыв, приведенные ниже в таблице официальные данные Всесоюзной переписи населения 1939 г. свидетельствуют о том, что значительная часть населения страны по-прежнему оставалась неграмотной [9].
Таблица 1
Грамотность по республикам Среднего Поволжья (%)
Республика Процент грамотности, %
В возрасте 9 лет и старше В возрасте 9-49 лет В возрасте 50 лет и старше
На 17 декабря 1926 г. На 17 января 1939 г. На 17 декабря 1926 г. На 17 января 1939 г. На 17 декабря 1926 г. На 17 января 1939 г.
Марийская 47,8 78,1 54,3 87,5 19,5 35,5
Мордовская 37,4 70,6 45,0 80,0 4,9 27,8
Татарская 48,2 81,7 53,6 90,4 22,5 43,5
Чувашская 47,2 80,2 54,2 91,0 14,8 32,3
Данные по республикам Среднего Поволжья показывают, что Мордовия находилась на последнем месте по уровню грамотности населения среди других поволжских республик.
Проблема борьбы с неграмотностью продолжала оставаться актуальной и в 1940-1950-е гг. В этот период, наряду с возвратной, приобрела массовый характер
так называемая новая неграмотность, появление которой связано с Великой Отечественной войной.
Дело в том, что в годы войны происходили значительные миграционные процессы и массовое вовлечение детей в производство. Всё это привело к «выпадению» части детей школьного возраста из системы всеобуча.
По данным отчета «Характеристика состояния всеобщего обучения детей в 1944-45 гг.», неохваченных школой детей только в Мордовии насчитывалось порядка 40 тысяч, в том числе 1-4 классов - 28 тысяч (22 %). Большое количество подростков было занято в промышленности и сельском хозяйстве. Так, например, согласно плану, в 1944/45 учебном году в школе рабочей молодежи должно было обучаться 2 000 учащихся; фактически обучалось 309 учащихся, в школы сельской молодежи на начало года было зачислено 3 600 учащихся, оставлены на второй год 1 600 учащихся, перешли на следующий год 100 человек. В постановлении «О результатах проверок деятельности Наркомпроса МАССР за 1944 г.» отмечался огромный отсев учащихся школ до окончания (от 40 % до 53,4 %). Косвенно признавалось, что ни в городах, ни в сельской местности по-прежнему не было осуществлено всеобщее обязательное обучение в объемах начальной школы. К слову сказать, это не было реализовано даже в столице Мордовии г. Саранске [10].
Ситуация в сфере образования в целом и в ликвидации неграмотности населения в частности в стране была крайне сложной, но советское руководство отказывалось признавать данную проблему, сосредоточив все силы на послевоенном восстановлении страны, отдав ее решение местным органам власти.
Однако, в связи с тем, что стране были нужны боеспособные вооруженные силы, советское правительство не могло игнорировать тот факт, что в армию призывалась фактически неграмотная молодежь. Несмотря на заявление руководителей партии о всеобщей грамотности населения, военкоматами на протяжении всех 1950-х гг. ежегодно выявлялись малограмотные и безграмотные призывники. Осознавая данную проблему, 10 сентября 1953 г. Совет Министров Союза ССР вынужден был принять постановление, касающееся вопросов подготовки пополнения для Советской армии и ВМС, начиная с 15 летнего возраста [11].
О наличии безграмотных призывников в республике Мордовия на всем протяжении 1940-1950 гг. мы узнаем из постановлений суженных заседаний Совета Министров Мордовской АССР «Об итогах приписки к призывным участкам граждан, окончивших средние школы / техникумы, и задачах по подготовке к очередному призыву». В этих ежегодных постановлениях под грифом «Секретно» прямым текстом говорилось о незавершенности процесса ликвидации неграмотности. Так, в отчете 1955 г. по исполнению данного постановления признается, что в Мордовской АССР данные решения выполняются крайне медленно, посещаемость занятий крайне низка, сроки обучения призывников не установлены, учебными пособиями призывники не обеспечены, контроль со стороны органов народного образования в качественном прохождении учебной программы не осуществляется [12].
После смерти Сталина, с началом «оттепели», появилась возможность для более объективной оценки результатов кампании 1920-х - 1930-х гг. Ее итоги были пересмотрены.
Восстановление народного хозяйства в послевоенные годы, усложнение производственного процесса, миграция сельского населения в города, начавшаяся в конце 1950-х гг., научно-техническая революция (НТР) - всё это вновь поставило
задачу полной ликвидации неграмотности населения страны.
Проведенная в 1959 г. Всесоюзная перепись населения стала прямым подтверждением тезиса о незавершенности процесса ликвидации неграмотности к 40-м гг. ХХ в. Перепись 1959 г. также показала, что только в возрасте 9-49 лет (наиболее грамотоспособном. - И. К.) неграмотных оказалось 1 929 000 тыс. человек, или 1,5 % от общего числа. В возрасте от 9 лет и старше их было значительно больше [13].
Неграмотность в СССР в целом не только не была преодолена, но и, по сравнению с концом 1930-х гг., в некоторых местностях даже возросла. Так, в Мордовии только официально учтенных неграмотных насчитывалось 7 555 человек и малограмотных 5 699 человек. Таким образом, перепись 1959 г. показала, что борьба с неграмотностью к началу 60-х гг. еще не была закончена, а значит, работу по ликвидации неграмотности необходимо было довести до конца.
Тринадцатого сентября 1962 г. вслед за решением ЦК КПСС, в котором устанавливался новый срок ликвидации неграмотности - 1 июля 1965 г., правительством Мордовии было принято постановление № 98 «О завершении ликвидации неграмотности в Мордовской АССР» [14]. Стоит особо отметить, что это была первая кампания в стране в сфере народного просвещения, подкрепленная достаточным финансированием. Для участи в ней только в Мордовии было привлечено к обучению неграмотных около 2 тысяч человек, в том числе 190 учителей, 95 инженерно-технических работников, а также врачи, агрономы и др. Было налажено бесплатное снабжение неграмотных учебниками и письменными принадлежностями. Прошедшим курс обучения выдавались соответствующие документы.
Заключительный этап ликвидации неграмотности, 1962-1965 гг., как в целом по стране, так и в Мордовской АССР носил противоречивый характер. Весь процесс совершенно откровенно был поставлен под жесткий государственный контроль. Широкая живая инициатива, характерная для предшествующих этапов, практически свелась к нулю. Выделенные деньги часто использовались не по назначению или совсем не осваивались.
В целом работу в этом направлении в республике можно признать неудовлетворительной. Во-первых, плохо был поставлен сам учет неграмотных. Так, в Ромодановском районе Мордовской АССР на 1 января 1963 г. числилось 36 неграмотных; проверка, проведенная в феврале того же года, выявила 88 неграмотных, а повторный обход - еще 6 человек. Во-вторых, во многих районах не проводились занятия с целью закрепления полученных знаний. Подобное отношение к делу привело к принятию постановления правительства МАССР № 118 от 26 февраля 1964 г. «О неудовлетворительной работе по завершению ликвидации неграмотности по Мордовской АССР». Главными недостатками работы являлись недостоверная отчетность и отсутствие занятий с лицами, ликвидирующими свою неграмотность, поэтому, как отмечалось в постановлении, «.. .они вскоре забывают грамоту и счет и вновь зачисляются в неграмотные» [15].
Следует отметить, что в этот период речь велась исключительно о ликвидации «русской» неграмотности. Совершенно был игнорирован и на долгие годы забыт вопрос национальной грамотности. Несмотря на многочисленные недостатки, в указанный партией срок все районы и республика в целом с «гордостью» отчитались об «искоренении неграмотности» к 1 июля 1965 г.
Обучавшиеся, но так и не преодолевшие неграмотность, были отнесены к
категории «не поддающиеся обучению», работа с которыми не имела смысла [16].
Конечно, данная кампания не имела такого решающего значения в деле преодоления неграмотности, как кампания 1928-1930-х гг. К концу 50-х гг., вследствие повышения уровня культурного развития, распространения печатной продукции, радио, усложнения технического оснащения колхозов и совхозов, послевоенного переоснащения промышленных предприятий, объективно требовавших более высокого уровня знаний и умений, соответственно возросла и социально-экономическая и личностная мотивация преодоления неграмотности. К тому же имела место естественная убыль неграмотного населения старшего поколения.
Так что «ликбезовская» кампания 1960-х гг. выступила скорее не как причина, а как катализатор процесса полного искоренения неграмотности. Она позволила за достаточно короткий срок ликвидировать остатки неграмотности в стране. В случае же протекания данного процесса естественным путем на это потребовалось бы значительно больше времени.
Таким образом, решающую роль в окончательном преодолении неграмотности в 60-е гг. сыграло наличие необходимой мотивации как важнейшей предпосылки любого образовательного процесса. В конечном итоге неграмотность оказалась ликвидированной только тогда, когда уровень мотивации в получении хотя бы начального образования оказался у населения достаточно высок. В этом, собственно, и состоит принципиальное отличие кампании по ликвидации неграмотности 1960-х гг. от долговременной, вызванной преимущественно политическими причинами кампаний 1920-1930-х гг.
В 1960-е годы по ряду выявленных нами причин уже имелись соответствующие стимулы к преодолению неграмотности, что, в свою очередь, делало успех кампании закономерным. Однако необходимо отметить, что в период кампании 1960-х гг. уроки 1920-1930-х гг. не были должным образом учтены: сохранялись формализм, «показуха», фальсификация реальных результатов. Более того, ликвидация неграмотности из чисто педагогического процесса вновь стала превращаться в политическую кампанию.
Из приведенных выше фактов можно однозначно сделать вывод о том, что объективно в историко-педагогическом контексте окончанием ликвидации неграмотности в СССР следует считать 1965 г., а хронологические рамками процесса борьбы с неграмотностью охватывают период с 1920-го по 1965 год.
Причиной такого длительного, почти полувекового периода ликвидации неграмотности в стране, на наш взгляд, являлось то, что она все это время была тесно связана с так называемым политпросвещением, что обусловило тотальный контроль государства над её проведением. Политика по осуществлению ликвидации неграмотности носила преимущественно принудительный характер. Борьба с неграмотностью проводилась в отсутствии достаточного финансирования, т. е. зачастую носила декларативный характер. Слабая подготовка кадров ликвидаторов и недостаток учебной и методической литературы существенно тормозили процесс и снижали его эффективность. К положительным моментам ликбеза можно отнести последовательную национальную политику партии большевиков и, как следствие, рост этнического самосознания, активное развитие национальной школы и педагогической мысли.
ПРИМЕЧАНИя:
1. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1954. Ч. 1. С. 312.
2. Блюм А. Бюрократическая анархия: статистика и власть при Сталине. М., 2006. С. 9.
3. Ким М. П. 40 лет советской культуры. М., 1957.
4. Куманев В. А. Революция и просвещение масс. М., 1973.
5. Зак Л. М. Культурное с троительство в СССР в советской историографии // Вопр. истории. 1964. № 2.
6. Жиромская В. Б Всесоюзные переписи населения 1926, 1937, 1939 гг.: история подготовки и проведения // История СССР. 1990. № 3 С. 94-104; Исупов В. А. Игра без правил: переписи населения 1930-е годы // Советская история: проблемы и уроки. Новосибирск, 1992. С. 149-167.
7. Винокуров Г. Ф. Роль города в культурном строительстве села в годы первой пятилетки (на примере культпохода) // Историческое краеведение. Пенза, 1993. 112 с.; Сергеев Т. С., Егоров Л. Е. Ликвидация неграмотности населения: развитие общеобразовательной школы // Из истории чувашской республики. Чебоксары, 1992. Вып. 1.
8. Ивлиев С. А. Ликвидация неграмотности в Мордовии в послевоенное время // Соврем. проблемы психол.-педагог. наук / под ред. Е. Г. Осовского. Саранск: Изд-во МГПИ, 1999. Вып. 12. 153 с.; Шукшина Т. И. Основные этапы ликвидации неграмотности в Мордовском крае в 20-е - 60-е гг. XX в. // Страницы истории образования в Мордовском крае: послереволюционный период: моногр. сб. / под ред. Е. Г. Осовского. Саранск: Изд-во МГПИ, 2003. 152 с.; Якуничева И. Г. Условия и факторы ликвидации неграмотности в Мордовском крае в 20-50 гг. XX в. // Соврем. проблемы психол.-педагог. наук. 2000. Вып. 18. С. 163.
9. Куршева Г. А. Общество, Власть и Образование в условиях модернизации в СССР: конец 20-х - 1930-е гг. Саранск, 2007. 366 с.
10. ЦГА РМ (Центр. гос. архив Республики Мордовия). Ф. 464. Оп. 1. Д. 640.
Л. 64.
11. Там же. Оп. 55. Д. 1898. Л. 17.
12. Там же. Оп. 1. Д. 1698. Л. 14.
13. Уровень образования, национальный состав населения СССР по республикам, краям, областям (по данным Всесоюзной переписи населения 1959 г.). М., 1960. С. 7.
14. ЦГА РМ. Ф. 464. Оп. 1. Д. 1698. Л. 55.
15. Там же. Л. 98.
16. Там же. Л. 113.